Я часто бываю сбит с толку. Иногда, я даже не знаю, что сказать или сделать.

Это случается, когда я испытываю сомнение, когда я сталкиваюсь с чем-то, чего не понимаю, когда я смотрю СМИ, когда я вижу смерть или болезнь, когда я не могу придумать что-то мудрое, чтобы спасти брак, когда я сталкиваюсь и не знаю, что сказать, когда мне задают вопрос без ответа, когда я слышу о ком-то, кто упал в своей жизни.

Можно было бы добавить: насилие; уход от веры; зло, называемое добром и доброе злом; богохульство; грубое поведение.

Также добавьте постоянную способность людей: говорить неправильные вещи, неправильно мыслить, злиться на людей, которые нас любят, и как-то оправдывать все это.

Есть во мне что-то такое, что должно иметь ответ. Я пастор, и слишком часто во мне не бывает ничего полезного. Я говорю то, что не должен был бы говорить, и делаю что то, когда знаю как лучше.

Псалом 27:13

Я пришел бы в отчаяние, если бы не верил, что увижу благость Господа в стране живых.

Моя абсолютная вера в верховенство Бога защищает от отчаяния. Псалом 103 добавляет: “Господь установил свой престол на Небесах, и Его власть господствует над всеми”.

Я верю в Бога, Который не должен отвечать на все мои вопросы прямо сейчас. Я доверяю Его вечным целям. Я знаю, что мир восторжествует, и цена за этот мир уже уплачена. Что величайшая несправедливость привела к моему прощению.

У меня нет покоя, потому что я понимаю: у меня есть покой, потому что я знаю Иисуса Христа лично.

Основание ходатайства, причина, по которой я молюсь, никогда не может быть моим пониманием. Истинное ходатайство вообще не может отражать меня, так как я просто молюсь о своих амбициях, предрассудках или желаниях. Я остерегаюсь молитв, окутанных религиозностью, патриотизмом или потворством своим желаниям.

Ходатайство, изменяющее мир – это молится в саду, лишенном притворства, с кровью на челе, говоря: “Да будет воля не моя, но Твоя, Боже!”

Из этой позиции смирения проистекают праведные молитвы и действия. Когда наши молитвы согласуются с целями суверенного Бога – Его воля становится нашей волей, освобождая пробуждение Бога в последний день.